Никита (reznikers1) wrote,
Никита
reznikers1

Categories:

Richard Strauss - Salome, Новая опера, 14/17 сентября 2015

(без названия)

Музыкальный руководитель и дирижер - Ян Латам-Кёниг
Режиссер - Екатерина Одегова
Сценография и костюмы - Этель Иошпа
Свет - Сергей Скорнецкий
Консультант по драматургии - Михаил Мугинштейн

Ирод - Андрей Попов
Иродиада - Маргарита Некрасова
Саломея - Наталья Креслина (Таисия Ермолаева, 17/09)
Иоканаан - Борис Стаценко (Артём Гарнов, 17/09)
Нарработ - Георгий Фараджев
Паж - Валерия Пфистер

Премьера полноценной постановки «Саломеи» Штрауса в «Новой опере» - огромное событие для музыкальной жизни Москвы. В буклете пишут, что «Саломея» в Москве ставилась всего один раз в 1925 году. Вообще, оба Рихарда в Москве почти не ставятся. Из Вагнера в последние годы появились «Тристан и Изольда» в Новой Опере и «Тангейзер» в МАМТе, а у Штрауса вспоминается только «Кавалер розы» в Большом театре.

«Саломею» доверили ставить молодому режиссеру Екатерине Одеговой (в 2014 году закончила ГИТИС), которая обратила на себя внимание в прошлом году, поставив в Зеркальном фойе «Новой оперы» камерную сценическую фантазию «Интимный дневник» по двум произведениям Яначека. С замиранием сердца ждал её дебюта в большой форме. До последнего момента не мог поверить, что это случится. С самого начала режиссер дает отсылку к своему предыдущему спектаклю. На возвышенности стоят обнявшись Нарработ и Паж, обернутые одной мантией. Нарработ находит в Паже сексуальную утеху в ответ на равнодушие Саломеи. Сразу вспоминается ключевая сцена в «Интимной дневнике», где Зевка проникала под свитер Яначека, сливаясь с ним в одно целое. «Саломею» режиссер выстраивает по аналогии с «Интимным дневником». Это тонкая разработка большого числа деталей, соединенных в единую картину.

Я очень люблю «Саломею» за разветвленную систему лейтмотивов, которую Штраус, конечно, позаимствовал у Вагнера.. Одно удовольствие следить за ними и разгадывать их. Режиссер, подобно Штраусу, выстраивает свою сценическую партитуру, используя разные лейтмотивы: черные волосы, серебряное блюдо, нож, красное яблоко и другие. Например, вот по сцене проходит лысая Иродиада в черном обличье в тот момент, когда о ней вещает Иоканаан. Она поедает какую-то черную еду с серебряного блюда, уходя еще и демонстративно облизывая тарелку. В дальнейшем на серебряное блюдо в руках Повара (он же и палач; в этой семейке ему всё равно, что разделывать - еду или человека) Саломея положит перстень Ирода. Обратно Саломея на этом блюде получит голову Иоканаана, усыпанную гроздями винограда, которые начнут рассыпаться по полу в момент снятия головы. Или Нарработ, который сначала медитативно смотрит на нож, которым Саломея протыкает яблоко, а потом резко поднимает его и закалывается им. Нож еще долго будет лежать на самом видном месте сцены и ждать своего часа до тех пор, пока его не поднимет Саломея и не положит на то самое блюдо для Повара, который будет использовать его для казни Иоканаана. Особенно режиссер выделяет лейтмотив черных волос, который представлен и в сценографии. Это важная часть сцены, которая сразу обращает на себя внимание. Толстые черные нити, сплетенные между собой, тянутся из ямы Иоканаана до самого неба. Из трех желаний Саломеи Иоканаана (тело, волосы, губы) именно волосы становятся фетишем режиссера. Саломея и Иоканаан имеют длинные черный косы. В момент соблазнения Иоканаана Саломея будет оборачивать вокруг себя его длинную косу. Отрубленная голова Иоканаана сохранит эту самую косу, которой в конце Иродиада задушит Саломею.

Подобно Штраусу, с культурными образами играет и художник спектакля Этель Иошпа. В опере везде используется сакральное число 3. 3 раза Саломея просит Нарработа открыть цистерну, 3 трупа (Нарработ, Иоканаан, Саломея), 3 раза Саломея соблазняет Иоканаана и т.д. во всех сценах. И художник выстраивает цветовую палитру спектакля на трех основополагающих цветах: белый, черный и желтый, которые одновременно символизируют жизнь, смерть и эрос. При этом получается многослойная конструкция из общих вещей и многих частностей, зависящих от культурной образованности конкретного зрителя. Например, желтый цвет задника отсылает к Климту, в то же время задник и конструкция сцены напоминают античный амфитеатр. Саломея в желтом платье и густыми черными волосами словно сошла с картины Анри Реньо. Черно-белый Бердслей в костюмах Нарработа и Пажа. Если зритель еще обратит внимание на эпиграф в буклете, то спектакль в его глазах предстанет оммажем постановочной команды фильму «Повар, вор, его жена и ее любовник» Питера Гринуэя. Вообще, художник делает довольно абстрактное пространство, в котором разворачивается «последний ужин» семейства Ирода.

Режиссер сразу разделяет пространство сцены на два совершенно разных мира. Изначально занавес открывает нам только половину сцены. В первой части спектакля преобладает статуарность и сценический лейтмотив «приход Мессии», который персонажи изображают опусканием на колени и взглядом за горизонт или только взглядом. Таким образом они одновременно заглядывают в новое будущее.

Иоканаан не заперт в цистерне, а находится в открытой яме, символизируя противоречивость чувства Ирода к нему. Иоканаан каждый раз выходит и спускается в яму сам. Он облачен в черные кожаные ремни. Я только не понял один момент с Иоканааном в спектакле. Перед сценой с танцем единственный раз за весь спектакль Иоканаан выходит из ямы не по автору, а по воле режиссера. В этот момент по автору он должен петь из цистерны: «В тот день солнце станет черным, как черная власяница, и луна станет красной, как кровь, и звезды упадут на землю с небес, словно зрелые плоды со смоковницы, и царей земных обуяет ужас.».

Иудеи и назареяне превращены в карикатурные образы. Назареяне с терновыми венцами на голове, серых костюмах с укороченными брюками и сандалях с носками. Во время спора иудеев назареяне про запас складывают еду со стола к себе в портфели. Каппадокиец представлен в шуточном образе звездочета с телескопической подзорной трубой (отсылка к каппадокийской космологии). Через подзорную трубу он пытается разглядеть приход Мессии, о котором вещает Иоканаан из ямы.))

Пик всего спектакля и оперы Штрауса - филигранно поставленная режиссером сцена танца семи покрывал. Никакого танца там нет, а есть игра Саломеи и эротомана Ирода с элементами садо-мазо. В танце Ирод стягивает с Саломеи жёлтое платье и она остается до конца оперы в серебряном платье, соединяясь с образом луны.

Если в первой части спектакля преобладала статуарность в образах, то во второй части на первый план выходит динамика, изображая суетливый мир Ирода, который не замечает, как им манипулируют. Режиссер ставит Иродиаду во главу семейства. Она вершит судьбу не только Иоканаана (она отдает смертельную команду раньше Ирода, как мне подсказала Люба), но и в конце за секунду до смертельного приказа Ирода она душит волосами Иоканаана свою собственную дочь. Саломея прикоснулась к новому миру Иоканаана. Она не вписывается в старую эпоху, которая отживает свои последние годы, и тоже должна погибнуть. В отличии от Саломеи, Иродиаде не дано пройти подобную метаморфозу и познать тайну любви (она поднимает с пола голову Иоканаана, пытается её поцеловать в тот самый момент, когда Саломея говорит о тайне любви, которая больше тайны смерти, но отдергивает себя в последний момент). Но это мы сами додумываем за неё. По спектаклю ужасный поступок детоубийства Иродиады вырастает из обиды на одну фразу Саломеи, когда последняя говорит, что требует голову Иоканаана по своей собственной воле.

На последних словах перед смертью Саломея встает на колени и вытягивает руки в разные стороны, принимая форму креста. Этот образ проводит двойную арку в спектакле, соотносясь с первой частью, где это изначально было связано с ожиданием Мессии, и второй частью - в финале танца семи покрывал Ирод зависает над Саломеей в аналогичной позе креста. В спектакле Саломея проходит несколько стадий перерождения. После первой встречи с Иоканааном она опьянена сексуальным желанием настолько, что пытается совокупиться с трупом Наррабата. После поцелуя головы Иоканаана она выбрасывает её. Ей открывается тайна любви, о которой она поет одновременно с апофеозом в оркестре. Она укутывается в черную скатерть и зажимается в угол. Опять мы можем провести параллель со спектаклем «Интимный дневник». При перерождении, открытии новых неизведанных миров герои у режиссера Одеговой облачаются в одежды, пытаясь скрыться даже физически от старого мира.

Очередная хорошая работа дирижера Яна Латама-Кёнига в «Новой опере». Мы услышали настоящего Штрауса в Москве. Я бы только хотел больше изысканности.

Я посетил оба премьерных спектакля, поэтому есть возможность сравнить два состава. Партию Ирода блистательно исполнил приглашенный солист Мариинского театра тенор Андрей Попов. Хорошую пару ему составила Маргарита Некрасова (Иродиада). Молодая пара Ермолаева/Горнов на голову выше Креслиной/Стаценко. Ермолаева и Горнов - правильные Саломея и Иоканаан. Горнов даже спел лучше Стаценко. У Стаценко, конечно, огромный роскошный голос, но он слишком выделяется и не подходит для тонкого спектакля Одеговой, как и Креслина. Они представляют больше себя на сцене, а не соответствующие образы. Поэтому в первый вечер невозможно было оценить спектакль в полной мере. У Таисии Ермолаева свежий и сильный голос, но она пока не справляется с партией Саломеи в полной мере.

В общем, дебют молодого режиссера удался на славу. Публика встретила всех артистов, музыкантов и постановочную команду с больших воодушевлением.

Иоканаан в исполнении Артёма Гарнова:



Саломея в исполнении Таисии Ермолаевой:



"Танец семи покрывал", дирижер - Ян Латам-Кёниг, оркестр "Новой оперы":





[поклоны 14/09]
поклоны 14/09








дирижер - Ян Латам-Кёниг


Екатерина Одегова и Этель Иошпа


Саломея - Наталья Креслина


Иоканаан - Борис Стаценко


Ирод - Андрей Попов


Иродиада - Маргарита Некрасова


Нарработ - Георгий Фараджев


Паж - Валерия Пфистер


иудеи


назареяне
(без названия)

Каппадокиец
(без названия)

Повар палач
(без названия)


поклоны 17/09


Екатерина Одегова и Этель Иошпа


Саломея - Таисия Ермолаева


Иоканаан - Артём Гарнов


Ирод - Андрей Попов


Иродиада - Маргарита Некрасова


Нарработ - Георгий Фараджев


Паж - Валерия Пфистер


иудеи


назареяне





Солдаты официанты

Tags: salome, strauss, Новая опера, Одегова, латам-кёниг
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments